В процедуре конкурсного производства ООО «ТД "НЦБК"» продолжило вести хозяйственную деятельность — вырабатывало тепловую энергию на арендованной котельной для аффилированного ООО «НЦБК», которое стало мажоритарным кредитором должника. УФНС обратилась с заявлением о взыскании убытков с конкурсного управляющего и ООО «НЦБК» солидарно на сумму около 68 млн рублей, указав на схему «центр убытков — центр прибыли». Суды первой и апелляционной инстанций отказали, сославшись на пропуск срока исковой давности и отсутствие убытков. Суд округа отменил судебные акты и направил спор на новое рассмотрение, указав, что суды не учли преюдициальные обстоятельства из других споров о незаконности продолжения хозяйственной деятельности, не опровергли кратное наращивание текущей налоговой задолженности и неверно исчислили срок исковой давности без установления момента окончательной утраты возможности погашения текущих платежей (дело № А60-16228/2017).

Итог

Арбитражный суд Уральского округа отменил определение суда первой инстанции и постановление апелляции, направив обособленный спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд Свердловской области.

Почему это важно

С одной стороны, выводы суда кассационной инстанции выглядят убедительными и соответствующими судебной практике, не являясь революционными, с другой – кейс весьма примечателен деталями, в том числе с точки зрения глубины и качества судебной оценки всех обстоятельств дела, отметила Валерия Тихонова, руководитель Группы по банкротству Юридической фирмы VEGAS LEX.

В данном споре (как и во многих подобных ему), по ее словам, в одной точке сходятся вопросы и об оценке целесообразности продолжения деятельности должника, и кто несет ответственность за соответствующее решение, и об оценке экономического эффекта продолжения деятельности, и о моменте осведомленности кредитора о факте причинения убытков, и даже об очередности текущих платежей.

Суд, продолжила Валерия Тихонова, резонно указывает, что основная цель конкурсного производства – ликвидация общества с распределением его конкурсной массы между кредиторами. Но далеко не всегда можно на старте процедуры определить, что будет выгоднее для кредиторов – прекратить деятельность или продолжить ее (например, сохраняя тем самым ценность производства).

Решение о продолжении деятельности по оспариваемой модели принималось спустя два года после открытия конкурсного производства (что уже, по словам Валерии Тихоновой, выглядит как повод ставить под сомнение разумность принятого решения), но ФНС, являясь кредитором к тому моменту, оспаривать решение не спешила. Жалоба была подана только через один год и три месяца.

• Как расценивать такое поведение – как неспешность кредитора или как свидетельство отсутствия бесспорной (очевидной) убыточности деятельности?

• И если второе – то насколько справедливо за период такого промедления вменять убытки конкурсному управляющему?

Спорным, по мнению Валерии Тихоновой, может являться и указание суда округа на исчисление срока исковой давности с момента, когда стала очевидной невозможность полного погашения требований.

• Если ФНС могла видеть накопление текущей задолженности перед ней и оценить поступающие денежные потоки от продолжения деятельности, то насколько было необходимым ожидание окончания расчетов с кредиторами?

• И как такое исчисление срока давности сочетается с вменением конкурсному управляющему вины в сохранении убыточной деятельности? То есть для него факт причинения убытков должен был быть очевиден, а для ФНС – нет? Такие ситуации, бесспорно, возможны, но насколько в анализируемом деле именно тот случай?

• Не оправдывая поведение конкурсного управляющего (раскрытые обстоятельства скорее свидетельствуют о справедливости претензий налогового органа, но, возможно, скрытые детали могут поменять восприятие), все же хочется задаться вопросом – а не мог ли налоговый орган хотя бы минимизировать размер убытков, более оперативно обратившись с жалобами?

• И нет ли уже в позиции суда округа протекционизма интересов бюджета в части исчисления сроков давности?

Такие споры в очередной раз подчеркивают не только необходимость активного участия кредиторов в управлении должником в банкротных процедурах, но и уязвимость арбитражных управляющих (ведь весьма вероятно, что, откажись он от продолжения деятельности, ему бы и это решение поставили в вину, ссылаясь на гипотетические выгоды).

Полная версия статьи и комментарии других экспертов доступны на сайте PROбанкротство по данной ссылке. 

С перечнем услуг фирмы в сфере Реструктуризации и банкротство можно ознакомиться здесь.