Совет ЕС внес коррективы в действующий с 2014 года регламент № 269/2014, на основании которого происходит заморозка активов попавших под санкции российских граждан. Поправки вводят в юридически обязывающий оборот критерии, по которым определяется факт «владения» (owning) или «контроля» (controlling) подсанкционных лиц в отношении юридических лиц, организаций или органов.

Уточнение важно, потому что, если лицо, прямо внесенное в санкционный список ЕС, «владеет» или «контролирует» какие-то экономические ресурсы, они должны быть заморожены при доступе к ним европейских операторов.

Законодатели ЕС объясняют, что это решение позволит гармонизировать терминологию в юридических актах Евросоюза и тем самым обеспечить последовательность применения регламента № 269 и его соответствие другим ограничительным мерам ЕС. Это необходимо, чтобы «избежать двусмысленности, повысить юридическую определенность и обеспечить эффективность ограничительных мер ЕС в рамках разных санкционных режимов», пишут авторы поправок.

РБК обсудил с юристами, как новые критерии могут повлиять на практику заморозки активов и перспективы обжалования таких решений.

Комментарий юриста практики специальных проектов Анны Абалаковой:

Теперь «владение» юридическим лицом четко определяется как владение именно 50% или более имущественных прав или контрольного пакета акций, что, по сути, представляет собой четко верифицируемый порог, при достижении которого компания автоматически попадает в фокус. Формализация этого критерия серьезно упрощает и легитимизирует применение ограничений к прямым и очевидным корпоративным структурам.

Наиболее значимым и сложным является введение развернутого, но при этом открытого перечня критериев «контроля». Важно, что в Регламенте само понятие «контроля» прямо оговорено как подлежащее широкому толкованию.

На практике это можно назвать существенным изменением. До сих пор часто оперировали оценочной категорией «фактического контроля», определяя его “on a case-by-case basis”, т.е. в каждом конкретном случае, что порождало значительные риски. 

Теперь у компетентных органов появился инструмент для воздействия на сложные корпоративные схемы, позволяющий обосновать наличие контроля даже при отсутствии формального владения. 

Что касается судебного оспаривания, то здесь влияние неоднозначно. С одной стороны, появление четких критериев может означать более надежную основу для защиты: компания, в отношении которой регулятор не может доказать соответствие ни одному из восьми прописанных критериев, получает весомые аргументы в суде. С другой стороны, формулировки таких критериев, как «фактическое право оказывать ключевое влияние» или «управление на единой основе», оставляют значительное пространство для «маневра».

Полная версия статьи и комментарии других экспертов доступны на сайте РБК по данной ссылке. 

С перечнем услуг фирмы можно ознакомиться здесь.